?

Log in

No account? Create an account

К 125 летию со дня рождения Толкина: О тайном пороке

И поговорить к этой юбилейной дате я хотел бы почему всё -таки склоняюсь к версии "переводчика". Потому что основной (во всяком случае один из основных) ключиков нам дал сам Профессор, в своей работе "The secret vice", уж очень много в ней странностей
Начиная с названия -Почему secret VICE, хотя явно проситься SIN?:)
Да,  перевод "Порок" у него есть,так что переводчики, были вправе его взять,   но  только "порок" слишком слабое слово для VICE, тем более учитывая контекст,что речь идет о лингвистических штудиях...
"A vice is a habit which is regarded as a weakness in someone's character, but not usually as a serious fault." Collins COBUILD Advanced Learner’s English Dictionary )
 vice  immoral or wicked behaviour criminal activities involving prostitution, pornography, or drugs" Oxford Dictionary of English, 3rd Edition © Oxford University Press 2010
Следовало бы вспомнить и 3-ю редакцию DnD, когда в листе персонажа стоит  "Vice evil" , это значит ,что он не просто темный волшебник, но прямо некромант, расчленяющий трупы и практикующий массовые жертвоприношения.
Также  в качестве контпримера следует отметить,что когда в Сатанинской Библии Антон Шандор де ЛаВей говорит о реализации своих желаний (на примере не собюдения христианской аскезы, вроде постов и целомудрия) он употребляет именно sin (то есть небольшой проступок, грешок), никак не  vice.
Мы получаем,что Толкин и  переводчики вслед за ним поставили знак равенства между придумыванием языков и вовлечением в занятия простицией ( не забываем еще,что vice sister - это разг. проститутка:) и употреблением наркотиков!

А если вспомнить ,что vice
еще и тиски? Тогда The secret vice получается можно перевести как "Тиски тайны"

Какую тайну мог иметь ввиду Толкин? В этой связи хочу напомнить читателям старую работу Тэсси Ауринtessy_aurin (№9 Альфирина, лето 2011 О тайном пороке). http://alfirin.ru/journal-09/Aurin01.html
Здесь и далее   цитаты из нее.
1. Проблема "vru"
"Напомню: Толкин утверждал, что "which is always pushing its way in (a case of early fixation of individual association, I suppose, which cannot now be got rid of) («a curiously predominant association in my languages»)" по причинам, которые он не в силах преодолеть (глубокие психологические причины), of)“ever” («всегда»)  в сочиненных им языках звучит не иначе как “vru”. Квенья и Синдарин к этому времени уже были разработаны настолько, что Толкин написал на этих языках ряд стихотворений. Много лет спустя статья правилась автором, но данный пункт остался без изменений. Однако «oio» в квенья и «ui» в синдарин никоим образом не подкрепляют это утверждение автора статьи-лекции. Выводов из такого заявления можно сделать два: либо Толкин косвенно указывал на то, что по данному признаку (отсутствию глубоко характерного слова) языки не являются собственно и исключительно его, либо просто забыл, что в Сильмариллионе уже белеет вечно-снежная Ойолоссэ, а одно из названий цветка альфирин звучит на синдарин как «уйлос» - вечно снежно-белый."
2.  Проблема  "придумывания языков как некоторого тайного хобби"
Профессор, если свести основной смысл статьи в несколько строк, рассуждает о том, как порочно его занятие, рассказывает, что у него есть некая тайна, обнажать которую крайне стеснительно, что те, кто занимается (занимался) тем же самым, не спешат обнародовать свои попытки, стесняются и пишут «в стол». У читателя может сложиться впечатление, что это и есть тот некий, случайный обнаруженный «коллега по цеху», который втайне ото всех изобретал новый язык.Многочисленные упоминания «тайн», намеки на весьма неординарное хобби, смущение, фразы вроде:«только не подумайте, что это сумасшествие», воспоминание о случайно встреченном человеке, который в задумчивости рассуждал вслух о том, как бы он выразил винительный падеж, – все это вполне годится для современного читателя, далекого от лингвистики и её истории. Но не для оксфордских лингвистов, филологов и студентов 30-х годов. В 1931-м году ни у кого ничего не надо было «вырывать», «случайно узнавать», «дорого платить за опыт». Языки в среде Профессора не сочинял только ленивый.

"В 1868-м году Пирро создает «Универсалглот», язык – незамеченный предшественник «Эсперанто». Луи де Бофрон с 1986 года работает над «Адьюванто». В конце 1880-х появляется «Воляпюк» Шлейера.  В начале своего распространения последователей Шлейера были тысячи; в Европе имелось большое число кружков или клубов воляпюкистов; в Париже, Бордо, Мадриде (университет), Италии, Северной и Южной Америке были открыты кафедры воляпюка; в разных местах издавались около 20 газет и журналов, посвященных этому языку. Даже такие ученые, как профессор Шухардт (знаменитый лингвист), объявляли себя его сторонниками. Год 1886-й ознаменовался появлением «Пасилингва» Штейнера. «Неутраль» был разработан Академией Воляпюка в 1893—1898 годах под руководством В. Розенбергера. Но это всё - предтечи того языкового бума, который разразился ко времени рождения, детства и юности Профессора Толкина. Хотя и на эсперанто и на воляпюке ко времени его первых детских опытов уже говорило достаточно много людей, но еще большее их количество стремилось создать свой собственный, оригинальный проект языка.«Сольресоль» — был основан на названиях семидиатонической гаммы.«Ро» — международный искусственный язык, разработанный в 1908-1908 годах Р. Фостером. «Сона», созданный в XX веке Артуром Кеннетом Сирайтом. «Сона» был создан как ответ на европоцентризм «Идо» и «Эсперанто». Джузеппе Пеано в 1903 году обнародовал «Латино–сине–флексионе»; Луи де Бофрон – «Идо» в 1907 году,Окциденталь предложен в 1922 году Эдгаром де Валем; Бейсик-инглиш - международный искусственный язык на основе английского, был создан в 1925 году британским лингвистом Чарльзом Огденом.  Новиаль — проект международного искусственного языка(предложен в 1928 году датским лингвистом О. Есперсеном); «Нэо» — искусственный язык планового типа (был создан в 30-е годы дипломатом и лингвистом Артуро Алфандари)."
3.Предъявленный к рассмотрению публике язык в статье не раскрыт.
Представить язык на суд общественности -  значит, прежде всего, объяснить его грамматическую структуру хоть как-нибудь: обозначить количество склонений и спряжений, времен, способы словообразования.Наффарин, «частично перекрывающий поздний Невбош», переработанный Толкиеном для личного пользования и развитый до достаточной степени, удостоен комментария только по одному слову, да и то в психологическом аспекте. Когда же дело доходит до стихотворений (на безымянных, никак пока не поименованных в статье языках), то даже и такой малости не остается – только перевод.По части Квенья и Синдарина обсуждать абсолютно нечего. А две трети статьи, потраченные на Анималик, Невбош и прочие заявления насчет смущений, тайн и недостойных занятий, заняли то время и место, которое могло бы быть потрачено на представление нового эстетического** языка на суд образованной общественности. Поэтому не понятно, в чем именно заключалась «провокация». Равно как не получил ответ тот самый вопрос: «А что же Профессор считал таким порочным-аморальным?»
4.ОЧЕНЬ СТРАННОЕ АВТОРСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ
"«Of a sort, I would maintain, no further, or very little further, removed from real poetry in full, than is your appreciation of ancient poetry (especially of a fragmentarily recorded poetry such as that of Iceland or ancient England), or your writing of 'verse' in such a foreign idiom. For in these exercises the subtleties of connotation cannot be there: though you give your words meanings, they have not had a real experience of the world in which to acquire the normal richness of human words. Yet in such cases as I have quoted (say Old English or Old Norse), this richness is also absent, equally absent or nearly so. In Latin and Greek even it seems to me that this is more often true than many realize. But, none the less, as soon as you have fixed even a vague general sense for your words, many of the less subtle but most moving and permanently important of the strokes of poetry are open to you. For you are the heir of the ages. You have not to grope after the dazzling brilliance of invention of the free adjective, to which all human language has not yet fully attained. You may say green sunor dead lifeand set the imagination leaping».
Которое вызвало колоссальные затруднения у переводчиков
««Храня верность упомянутому канону, (придуманного языка. А.Т.) вы не сумеете передать многозначность: разумеется, ваши слова будут иметь значение, но опоры на реальный мир, насыщающий слово многосмысленностью, им не обрести, ибо они принадлежат ушедшей эпохе. Этой многосмысленности лишены, между прочим, и те традиционные языки, которые интересуют ныне только филологов – староанглийский, старонорвежский и даже, вопреки распространенному мнению, древнегреческий и латынь».
Тем не менее, едва вы придадите словам своего языка мало-мальски внятный смысл, перед вами откроются поистине необозримые горизонты. Вы ощутите себя наследниками минувших эпох. Вам не придется мучительно изобретать новое прилагательное, сходного по значению с которым нет ни в одном из существующих языков. Достаточно будет сказать: «зеленое солнце» или «мертвая жизнь» – и отпустить на волю свою фантазию». Д. Афиногенов.

«Стихи (на придуманном языке. А.Т.) не более удаленные от настоящей поэзии, чем наше постижение древней поэзии (особенно сохранившейся фрагментарно, как исландская или древнеанглийская) или чем "стихи", написанные на таком иностранном языке. Но и в древнеанглийской или древнеисландской поэзии эта насыщенность полностью или частично отсутствует. То же верно и в отношении латинской и греческой поэзии, хотя мало кто это сознает».
Но тем не менее, как только за вашими словами закрепились хотя бы общие и смутные значения, перед вами открыты не самые утонченные, но наиболее волнующие и важные мотивы и приемы поэзии. Вы - наследник эпох. Вам не нужно мучительно стремиться к блестящему изобретению свободного прилагательного, которое до сих пор не было доступно человеческим языкам. Вы можете всего лишь сказать "зеленое солнце" или "мертвая жизнь" - и дать волю воображению». Перевод М. Артамоновой.

Оба переводчика если где и сходятся во мнении, так только в вопросе «воли воображения» и «тем не менее».

Так что же такого сложного в достаточно простых фразах? На мой взгляд, сложность состоит в самом смысле того, о чём говорил (писал) Профессор Толкин. Современные переводчики прекрасно знакомы с его творчеством и знают, чем именно занимался этот уважаемый человек: изобретал языки. А значит, в переводах присутствует пресловутое «автор этим хотел сказать».Профессор, говоря об увлекательном занятии сочинения слов, вдруг заявляет, что значения этих слов будут ограничивать автора в возможностях поэтического выражения, а язык попадет в категорию «мёртвых» и будет лишен всех поэтических прелестей, подобно древним языкам. И тут же заявляет прямо противоположное: «Но тем не менее, как только вы установите хотя бы смутное и общее значение для ваших слов… Вы можете сказать «зеленое солнце» или «мёртвая жизнь»…».
Особенно сложной для перевода оказалась самая простая фраза: «For you are the heir of the ages». Д. Афиногенов предположил, что «сочинитель» должен что-то ощущать, чувствовать себя наследником, а в переводе М. Артамоновой, хоть и сохранилось настоящее время, но куда-то ушло слово «for». Действительно, очень сложно понять, при чём тут «for» - «потому что», «ибо». Еще сложнее отобразить в русском языке определённый артикль, который стоит перед «эпохами» и указывает, что это не просто эпохи, а некие конкретные, которые имеет в виду автор. Не менее примечательным является предлог, стоящий перед теми же «эпохами». Он указывает на суть этого наследования: исходя из предлога, наследник не получает некие эпохи (в виде бонуса к языку, о придумывании истории мира в статье вообще речь не идёт), а является их наследником (или  приемником). Разница здесь такая же, как в выражениях «наследник отца» и «наследник имущества». Имущество наследуется, а отец, понятное дело, – нет. Д. Афиногенов попытался передать смысл, вставив глагол «ощутите», а определенность эпох  подчеркнул прилагательным «минувших». И, тем не менее, фраза «Ибо Вы – наследник эпох» никак не проясняет ситуацию ни с языками, которые сродни мёртвым (и «установлением хотя бы смутного смысла слов»), ни с «недоступными человеческим языкам» прилагательными.
5. Пресловутое "Зеленое солнце". "to which all human language has not yet fully attained. You may say green sunor dead lifeand set the imagination leaping»."
Утверждение, что «зеленое солнце» как прилагательное недоступно человеческим языкам, я решила принять на веру и учесть, что Профессор изложил свои размышления, предварительно прочитав аудитории ряд стихотворений на квенья. «Вы можете сказать…»
На квенья сказать «зеленое солнце» можно: «лайка» - зеленый, «анор» - солнце. Если составить прилагательное так, как составляются имена, то рождается интересный каламбур. «Лайканор»  определенно станет «зеленым солнцем», но  не только. В этимологиях «лайка» - устаревшая форма слова «айка» («острый, ярый, разящий»), что нашло отражение в имени одного из персонажей: Айканаро (или Аэгнор - в синдарин). Устаревшая форма его имени таким образом – Лайканаро.

Comments

вот это прямо осанвэ. Мы не далее как позавчера с Тэсси обсуждали ровно то же самое. Буквально чуть не слово в слово.
Действительно осанвэ:).
Хотя на самом деле мы с Тэсси эту тему давно обсуждали. Просто я сейчас дозрел её выложить на обсуждение широкой публике. Но опять вижу,что никто не комментирует. Неужели никому не интересно?
Пусть мои слова не взрастят в тебе гордыню, не комментируют, как по мне, потому что ты пишешь умные мысли о достаточно серьёзных вещах, для обсуждения требуется знать матчасть и понимать, о чём вообще разговор. Уметь поддержать разговор на должном (заданном) уровне. Это же не походе на Ёлку и не блюдах на обед трепаться:)))
Поэтому и не комментируют.

А тема и правда интересная, особенно вот эти нестыковки с языками. Кмк профессор сказал всё, что хотел сказать, изрядно при том налив воды и разбавив основную мысль так, что увидит тут что-то интересное только тот, кто готов внимательно смотреть. прямо как надпись на воротах Мории.