?

Log in

No account? Create an account

Они сражались за Родину...

 

    


К 65 летию Великой Победы  я решил написать несколько записей,посвященных малоизвестным широкой публике подвигам наших солдат. 

   На следующий день после неудачной попытки танкового прорыва враг стал наносить удары к югу от Житомирской дороги.
    Именно тогда знакомый нам дот № 402 в Белогородке, трехэтажный, с мощным верхним полукапониром и двумя отдельными амбразурами, врезанными в крутой склон над речкой, принялся расстреливать наступающих чужаков, пока те вновь не отступили…
    Нет! Так не держались ни линия Мажино, которую вообще обошли с тыла, ни другие, самые грозные с виду оборонительные монстры Европы… Армия осаждающих, словно разъяренный и сбитый с толку зверь, металась из стороны в сторону на подступах к столице.
    Громадный, с пятью казематами, вытянутыми вдоль холма, углубленный на десять метров, дот № 205 лейтенанта Василия Ветрова поливал немцев шквальным огнем вплоть до середины августа! Командующий укрепрайоном разрешил бойцам отступить – они не воспользовались разрешением.
    Ветров заявил от имени всех своих солдат: «Клятву свою – дот врагу не сдавать – мы выполним». Ни беспрерывные обстрелы врага, ни подступавший голод не сломили героев. Только при общем наступлении наших частей на этом участке ветровцы покинули истерзанную крепость…    
   Крошечный Брест — вот что представлял собой тогда каждый дот под Киевом!

Как бы приняв наказ пращуров, суровых витязей Киевской Руси, насмерть стоявших здесь тысячу лет назад, сражались бетонные форты, внедренные в толщу древних Змиевых валов около села Круглик.

Дот на окраине Виты-Почтовой оказался в глубоком тылу гитлеровцев, но его гарнизон и не подумал выкинуть белый флаг. Тогда немцы замуровали все входы.

Бойцы оборонялись не неделю, как было предусмотрено конструкторами дота, не месяц, а… до конца 1941 года!

Пока не умер от голода последний пулеметчик… До последних дней обороны Киева сражался дот к северу от села Лютеж; он умолк лишь тогда, когда фашисты сумели впустить под землю ядовитый дым.

О киевских дотах и их защитниках писали домой немецкие солдаты.

«Дорогая Ингрид!
Несколько дней мы штурмуем укрепления этих безумцев… Их сооружения, кажется, невозможно уничтожить.

Стреляем… почти беспрерывно, но они вновь и вновь оживают, принося нам огромный вред… Из всего пережитого я понял, что начатая война — не прогулка по Европе; в ней мы увязнем по самые уши…»

«Мама, моя дорогая!
Никогда не думал, что можно оказывать такое жестокое сопротивление.
Никак не можем взять Киев, его укрепления. Солдаты, которые засели в них, ни за что не хотят сдаваться, а мы, что меня очень удивляет, все топчемся на месте. Считаю это нашим позором…»


Письмо офицера.

«Вот уже несколько дней выбиваем из казематов этих фанатиков.
Их сопротивление достойно наивысшей похвалы, ведь они остаются в подземельях, даже если мы их подрываем.
Пока что я не видел ни одного пленного, хотя очень хочется лично взять кого-нибудь… Мне очень не хватает таких солдат. Буду пытаться сделать все, чтобы уничтожить противника, но, видит Бог, он достоин того, чтобы перед ним преклонялись или хотя бы ценили…»


Похвала смертельного врага — какое признание мужества может быть более убедительным?!

Comments

...Знаешь, когда сейчас смотришь на эти доты( они сохранились до наших дней - например, тот, который на Селигере), они до сих пор хранят дух тех сражений.
Очень интересно находиться вблизи их: горячим и тяжёлым остаётся дух пролитой крови( это вообще держится много лет), ощущается грозная сила( было сражение), и ещё - удивительный, замечательный, добрый дух сплочённости, товарищества( видно, что люди тут воевали плечом к плечу). Разговаривать около таких мест хочется шёпотом - вроде как из уважения к духам тех, кто здесь погиб.